Puella Magi Madoka Magika

Объявление



ОБЪЯВЛЕНИЯ

Спокойной ночи, Митакихара.


Mahou Shoujo Madoka☆Magica

Не стесняйтесь тыкать на баннер РПГ-ТОПа!
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP




В ИГРЕ

Временной промежуток:
28 апреля - 11 мая 2012 года
Погода:
Приятные солнечные и тёплые дни. Местами возможен кратковременный дождь, вечерами холодает, Мадока рекомендует одеваться теплее.


ПАРТНЕРЫ






НАВИГАЦИЯ
сюжет правила персонажи о жителях вселенной канона


СОВЕТ ДИРЕКТОРОВ

Серебряная ложка

Белый призрак
Янтарный ножик

Новоявленный администратор форума, крайне упорная и коммуникабельная барышня.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Puella Magi Madoka Magika » Филлеры » Горе - не море, выпьешь до дна.


Горе - не море, выпьешь до дна.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

1. Участники.
Сакура Кёко, Канаме Мадока.
2. Место и время действия. Погода.
Поздний вечер, железнодорожная станция. Серебристый свет луны ниспадает на Землю, пробираясь сквозь череду легких перистых облаков.
3. Описание.
И вот, когда они только собрались предстать пред королевой рыцарей и колес, барьер исчез, явив их взору Акеми Хомуру, подбиравшую уж семя скорби - то единственное, что еще осталось от покойной Мики Саяки. После небольшой разборки путешественница во времени ушла, оставив Сакуру и Канаме наедине с их горем.
4. Статус.
В процессе.

Отредактировано Madoka Kaname (2014-07-14 16:08:03)

0

2

Для каждой волшебницы существует своё личное отчаяние. Для кого-то оно - россыпь осколков Снежной Королевы, замораживающих и болезненно вонзающихся в сердце; для других - волна отрицательных чувств, удушающая, накрывающая с головой. То, что намного сильнее надежды, то, что разрушает судьбы и забирает дорогих кому-то людей, таких, как Мики Саяка, например.
Для кого-то она верная подруга, бойкая и всегда живая, готовая жертвовать собой ради других. А для Кёко она - просто идиотка. Которую так хотелось бы хоть ещё раз увидеть. А также порадовать наличием её в живых находящуюся поблизости Канаме. Но, увы, теперь лишь воспоминания, да забранное ледышкой Акеми Зерно Бед, оставшееся от Ведьмы, свидетельствовали о том, что такая синеволосая девочка вообще существовала.
Даже не верится. Вот был человек живой, с которым даже в каком-то переулке немного помахаться успели в своё время, а потом он в какой-то миг превратился в монстра, которого все порядочные волшебницы обязаны уничтожать, что для блага общего, что для собственного. Впрочем, потом именно это с ним и сделали - просто стёрли с лица Земли, пресекая тем самым любые попытки достучаться до этого опасного существа, зовущегося Ведьмой. А что, если бы получилось? Что, если бы Мики Саяка сейчас со счастливой улыбкой сверкала бы красивым колечком, облик которого принимал Самоцвет души? Но ничего не вышло. Из-за Хомуры.
Из-за неё же в груди Сакуры клокотала бессильная злоба. Кажущаяся высокомерной, хладнокровная практически в любой ситуации - Акеми просто раздражала. Возможно, она и достаточно опытна и надёжна в бою, но как человек... Именно, что кусок льда, который вряд ли что-то сможет растопить. По крайней мере, так казалось со стороны.
Самые разные мысли бешеным роем проносились в голове, перебивая одна другую, путаясь и оставляя на душе ещё более неприятный осадок. Успокоиться казалось совершенно невозможным, тем не менее, пытаясь всё же это сделать, Кёко уткнулась взглядом в тёмное вечернее небо.
- Прости, Мадока. Я не смогла её спасти, - будто этим почти что шёпотом подытожила как произошедшее, так и свои сумбурные размышления. Было даже отчасти совестно перед этой доверчивой розоволосой особой. Всё же Сакура и правда ничего не смогла сделать. А теперь уже невозможно что-либо поменять. Последняя надежда истлела, как уголёк.

+5

3

Нельзя доверять незнакомцам. Это та истина, которой нас всех учат в детстве. И которая так часто оправдывается. Всего лишь загадай желание - и окунись в мир, полный волшебства и чудес. Безвозвратно.
События протекли слишком быстро; перелились в иное русло и бурным, разрушающим потоком умчались в море. В Бездну, именуемую отчаяньем. Теперь понятно; вот что Акеми Хомура с самого начала пыталась до них донести.
Она окликнула волшебницу пару раз, но без толку. И она ушла, унося с собой их последнюю надежду
- Почему? Может, мы еще могли спасти Саяку. На глаза наворачиваются слезы. Пожалуй, этот месяц выдался самым горестным, самым богатым на слезы. Да, вероятность мала, но... Она ведь была? Ничтожно малая вероятность возвращения ее подруги обратно в мир людей.
- Хомура-чан, зачем ты это сделала? - вопрос птицею слетает с уст, эхом разлетается по помещению и растворяется в давящей сейчас тиши, прерывающейся лишь всхлипываниями розововолосой девочки. Мысли роются в ее голове, не желая складываться в систему. А в память врезаются моменты, проведенные с Мики. Они ведь знали друг друга с раннего детства, а теперь ее просто нет. Мадока не может и не хочет этого понимать. Потому и бессильно плачет, сидя на холодном полу и обнимая еще теплое тело подруги.
С некоторым усилием Канаме отрывается от Мики и изрекает, смотря заплаканными очами прямо в глаза рядом стоящей волшебнице.
- Нет, ты н-не виновата. Тебе не стоит себя винить, Сакура-сан.
Боль, слишком много боли. Почему все это происходит именно с ними? "Она ведь не хотела этого, совсем не хотела." Мадока уже не плачет. Она рыдает, уткнувшись в плечо трупу.
- Что теперь делать? - бормочет девочка сквозь слезы, вновь повернув голову в сторону Кёко.
Не осталось почти ничего. Лишь крошечные слезинки-жемчужинки разбиваются в дребезг об пол.

Отредактировано Madoka Kaname (2014-07-15 22:05:04)

+3

4

Плач Мадоки и её разговоры практически с пустотой ещё сильнее давили на душу, тяня её вниз с такой силой, что хотелось осесть на пол по примеру этой розоволосой девочки. Реакция её была более, чем понятна, потому и утешение пока смысла не имело, всё же, когда выпустишь чувства на волю, становится если уж не легче, то как минимум пусто, что тоже в таких ситуациях весьма неплохо. Это было понятно, разве что слёз Кёко бы себе не позволила, всё же они слишком мешают как минимум трезво оценивать ситуацию. А сейчас обстоятельства были и так не самые радужные.
Спасти Саяку... да, для этого они пришли, и теперь это было невозможным. Однако настолько ли невозможным? Волшебницы Саяки больше не существует и в помине, а её Ведьма была уничтожена... да не совсем. Семя Скорби осталось. А как там говорил Кьюбей? Если слишком долго очищать Самоцвет души одним и тем же Семенем, то Ведьма может возродиться. И если бы только догнать Акеми, да отобрать у неё эту маленькую вещицу... Вот только можно ли назвать человеком то, что как чертик из табакерки из неё выскакивает? Только теперь стала ясна вся абсурдность решения спасти Ведьму. Раньше они представали исключительно как нечто, подлежащее уничтожению для собственного блага, и сколько же до этого дня их было убито. Было ли какое-то желание выяснить, откуда они вообще взялись, или же совсем ненужные попытки с ними разговориться? Нет, ведь это всё тогда не волновало, а последнее и вовсе было бы бредом. А теперь, только потому, что Ведьма - прежде близкий человек, пытаться что-то подобное провернуть? Она не перестаёт от этого быть врагом, не перестаёт быть существом, способным причинить кому бы то ни было вред. И не перестаёт быть тем, подобным чему однажды может стать и сама Кёко. Всё же отец был прав, когда называл её ведьмой, пусть тогда они ни о чём подобном и не подозревали.
А всё же, как бы ни было неприятно это осознавать, Акеми сделала всё правильно. Просто уничтожила естесственного врага Волшебниц, в то время как Сакура наивно пыталась уцепиться за призрачное чудо, возможности которого даже Кьюбей подтверждения не давал.
- А кто тогда виноват-то?.. - ни к кому конкретно не обращаясь, пробормотала Кёко себе под нос, смотря будто бы и сквозь Канаме. Почти что обнимающей бездыханное тело. Теперь это уже не Саяка, а лишь кусок плоти вперемешку с костями где-то внутри. Хотелось надеяться, что хотя бы человеческое внутреннее строение Кьюбей им оставил. Ведь кто знает, каким должно быть тело, чтобы выдерживать битвы, подобные тем, в которых прежде участвовала волшебница.
- Саяку уже не спасти. Так что в первую очередь нужно куда-то деть... это, - взгляд упирается в Мики, ведь так не хочется произносить такое простое слово "труп". - У тебя есть идеи, где её можно спрятать?
Всё же неизвестно, как могут расценить подобную смерть, нет ведь ни единого ранения. С причиной смерти могут возникнуть вопросы... А ещё больше проблем нажить себе очень не хотелось. Правда и где спрятать тело, чтобы его не нашли - тоже та ещё загвоздка.
- А потом... ты собираешься делать что-то ещё? - всё же больше важных дел на горизонте не маячило, если уж спасение подруги ушло куда-то далеко и навсегда. Остаётся лишь смириться, да корить себя за то, что так быстро опустила руки.

+2

5

Грусть теплится, грусть струится. Раскаленным металлом течет по венам, почти парализует онемевшее тело, что продолжает обнимать другое, уже неживое. Все верно, надежда угасла, спасения нет. А ведь Сакура Кёко тоже когда-нибудь станет... Нет, не стоит об этом думать. Не сейчас. Пока надо взять себя в руки. Слезами она уж не поможет ни Мики, ни стоящей рядом Сакуре. Все еще всхлипывая, она встает, аккуратно отпускает тело и, утирая глаза рукавом рубашки говорит:
- Это я виновата. Если бы я удержала ее тогда...
В этом есть доля правды. Возможно, не позволь Канаме тогда ей убежать во тьму ночи, она была бы сейчас с ними. "Но уже поздно что-то менять. Слишком поздно." Как бы тяжело ни было, надо это принять. Рано, иль поздно, Мики Саяка обратилась бы в ведьму; не сейчас, так потом.
На пару мгновений все затихло. Бледный диск луны светит рассеянно, притупленно. Гнетущая тишина почти поглотила это помещение. И лишь последняя слезинка соскользнула с ресницы, серебром мелькнула в воздухе и разбилась с едва слышным звоном. Канаме пытается отринуть ненужные эмоции, да вот уходить те совсем не хотят. Напротив, давят, сжимают похлеще пресса.
Так или иначе, а Кёко права. Им действительно надо куда-нибудь деть Мики. Но куда?... Она воззрилась на Сакуру, упорна ища ответ где-то в глубине ее глаз, что во тьме казались вишневыми.
- Может быть, похоронить? - она выдает это очень тихо, быстро и как-то неловко, смотря при этом куда-то под ноги копейщицы. В земле искать никто не будет, и к тому же их подруга достойна цивилизованного погребения. Иные мыли попросту страшили разум девочки.
- Я... не знаю. - таков был ответ. Правильнее всего было бы пойти домой, но сейчас ведь уже поздняя ночь. Вернись она домой в таком состоянии, да в такое время - непременно последуют вопросы. А их сейчас не хотелось совсем.
А луна все также тоскливо освещает все вокруг. Сколько же уже мечтаний обернулось в отчаяние? И сколько обернется?

Отредактировано Madoka Kaname (2014-07-28 02:44:34)

+4

6

Врага надо знать в лицо. Может быть, именно поэтому так неосознанно люди ищут во всём случившемся виноватых, даже если от этого ничего не изменится.
- Не говори глупостей, - Кёко покачала головой, совсем не согласная с таким чувством вины со стороны Мадоки, но и не желающая объяснять, почему же это всё - просто глупость. Не говорить же сейчас, когда всё из рук вон плохо, ещё и о том, что спасения никакого не было изначально, и судьба что Саяки, что любой другой волшебницы, была решена в тот самый момент, когда она доверилась белому бесчувственному существу - грустная, но наконец-то известная истина. Если кого и винить в случившемся, то...
- Если бы не тот скрипач, Саяка вовсе не стала бы волшебницей, - со вздохом еле слышно шепчет Сакура, приближаясь к оставленному на полу безжизненному телу. Если бы только тот парень не повредил руку, всё было бы хорошо. Если бы только аквамариновая девочка не совершила самую большую глупость в своей жизни, произнеся лишь несколько заветных слов для заключения контракта. Люди ищут виноватых, чтобы выплеснуть на них всю досаду и боль. Но на кого же злиться, если виновником окажется сам пострадавший? Если копать ещё глубже, то винить можно и Инкубаторов, просто выполняющих свою работу, пусть и не рассказывающих о ней в полной мере. Просто дающих шанс на чудо. Стоит ли чудо, льющееся по воздуху дивной мелодией, целой человеческой жизни? Разве музыка не должна помогать людям, успокаивать их своими тягучими переливами, вселять надежду, когда на душе поселилось отчаянье? Словно обманчивые песни сирен, столь прекрасные звуки скрипки лишают жизни, утягивают на самое дно тех, кто поддался искушению услышать их ещё раз.
Кёко слышала его игру - лишь однажды. Но этого было достаточно, чтобы медленно воспроизводить полузабытый мотив в своей голове, пытаясь хотя бы внутри себя заглушить эту звенящую тишину.
Похороны. Они всегда казались плохим предзнаменованием, в каком бы виде не встречалось упоминание о них. Смерть - это всегда страшно. Несмотря на то, что она вечный спутник жизни, говорящий о своём существовании каждодневными исчезновениями людей из этого мира, к ней нельзя привыкнуть. И когда она приходит к близким, можно сколь угодно рыдать, биться в истерике, в конце остаётся лишь смирение. Либо желание пойти следом на тот свет.
А ещё остаётся безжизненное тело, которое никак нельзя было оставлять на холодном полу, и оттого оно перекочевало на руки алой волшебницы, трепетно прижимающей его к себе. Кёко лишь на мгновение взглянула на такое спокойное, умиротворённое лицо подруги, которая будто и не умерла вовсе - просто спит, слишком крепко, чтоб её смог разбудить даже самый громкий будильник в мире.
- Что ж, тогда пойдёшь со мной? Я знаю одно подходящее место... думаю, ей могло бы там понравиться, - глупая мысль, глупые слова - что же может понравиться вообще в подобной ситуации, да, более того, тому, кому уже всё равно, но в голове Кёко сразу настойчиво всплыл образ опустевшей, и оттого совершенно тихой, церкви, где не то, что полиция, даже обычные прохожие вряд ли были частыми гостями окрестностей здания. Остаётся лишь надеяться на то, что там и вправду не будут искать. А ещё - на то, что все уже давно мирно спят в своих домах, и никто не попадётся, став невольным свидетелем, на пути волшебницы, которая уже неспешно начала свой путь к заветному месту, на котором всё в полной мере завершится.

Несмотря на побитость здания, эта до боли знакомая церковь словно не изменилась с тех времён, когда ещё использовалась по назначению. Будто нет этих осколков витражей на полу и света луны, беспрепятственно проникающего внутрь, нет и хаотично разбросанных тут и там поломанных деревяшек и прочего мусора. Всё как раньше, и трепет душевный, пусть и старательно заглушаемый, перед таким величественным ранее, и таким жалким сейчас зданием, пронизывающим все воспоминания о далеко не радужном прошлом, никуда не делся, только колебался сейчас многим сильнее - словно неопытный канатоходец, уповающий лишь на страховку.
Снаружи спокойнее, особенно на заднем дворе. Темно, тихо, людей и нет вовсе, под ногами земля, укрытая зелёным травяным полотном, а не серая масса асфальта, где-то неподалёку растут небольшие деревья с совсем незаметно подрагивающей листвой на почти незаметном невесомом ветру, по которому летят и слова, прежде не слетающие с губ во время немого путешествия.
- Тут достаточно спокойно?

Отредактировано Россия (2015-03-21 22:59:38)

+4

7

- Глупостей? - Голос девочки приобретает звонкие истерические нотки, а хрупкое тельце сотрясается в бессильной дрожи. Она изо всех сил прижимает к себе Мики, все еще не в силах принять тот факт, что никогда более не сможет видеть ее улыбку, слышать смешливые упреки, встречаться и идти вместе в школу, обедать за одним столом и звонко смеяться по любому невинному поводу. Мики Саяка в ее голове улыбается в последний раз, прежде чем раствориться во тьме горизонта. И слезы наступают с новой силой, застилают глаза, изолируют от окружающего мира, оставляя Канаме наедине со своим горем.

- Камидзё-кун? - спрашивает Мадока, утирая слезы. Печальный голос вернул ее с небес на землю, напомнив о том, что помимо нее есть еще один человек, омраченный той же горечью. Еще недавно Сакура Кёко была их врагом, а теперь только она и осталась с ней. Конечно, есть еще Акеми, но вряд ли она не захочет иметь с ними дело. Темная лошадка, истинные намерения которой остались загадкой для всех. Неужели ей действительно все равно? Канаме не хотела в это верить, отвергая эту мысль до последнего, но сейчас сомнения густою пеленой накрыли ее душу.

- Но... Разве он виноват? - Вопрос звучит будто и не к месту, только бы замять паузу. Отчаянье гибельно для волшебниц, и она не должна позволить ему завладеть душой единственного человека, оставшегося с ней.

А Кёко тем временем подходит и осторожно забирает Саяку из объятий плачущей девочки. Сперва Мадока сопротивляется, словно боится, что аловолосая может сотворить с ее подругой нечто непоправимое, но потом покорно размыкает руки, отпуская ту, чья душа еще недавно искрилась под горячим Солнцем.

- Да, идем, - кивает Мадока, покорно следуя за волшебницей. А путь их протекает в скорбном молчании: за все время дороги никто из девочек не вымолвил ни единого слова. Погруженные в мрачные думы, они шли медленно, не смотря под ноги даже. Голова Канаме была опущена, иногда девочка поднимала робкий взгляд на идущую рядом с ней Сакуру, и словно бы хотела что-то сказать, но губы смыкались, стоило только попытаться их открыть.

Когда их взору открывается церковь, Мадока сперва осматривается - нет ли кого позади. Возможно, она ожидала увидеть Акеми, а быть может, просто проверила; никто не должен помешать им проводить Саяку-тян в последний путь. Пожалуй, Кёко права. Эта церковь, охраняемая светом ущербной луны, дышала покоем, распространяя его на несколько миль вокруг. Редкие гости забредали сюда, но, не обнаружив ничего заслуживающего внимания, тут же уходили. Это место идеально.

- Да. - Девочка говорит совсем тихо, боясь ненароком спугнуть поселившуюся тут тишину. Личико все еще омыто печалью, но слезы уже не текут по коже - их не осталось.

Отредактировано Madoka Kaname (2016-01-25 03:32:11)

+2

8

Ветер трепал волосы, одежду, шевелил ветки деревьев неподалёку, призраком скользил сквозь дыры в витражах, завывая внутри здания немного даже пугающе. По ветру разносились слова, он же подхватывал горячее дыхание, унося его с собой, может, даже недоумевая - и почему из трёх людей дышат только двое?
Должно быть, не стоило вовсе заводить о случившемся разговор, не стоило его и поддерживать - горе и без того обволакивает всё вокруг, его слишком много, и пусть его не было бы хотя бы в словах, но... Поздно. Для всего слишком поздно, казалось бы, что наступил конец света, однако, это не так, увы, реальность не была игрой со счастливым концом, в которой главный герой и его друзья легко расправляются со злом, счастливые и живые. Жизнь очередного героя оборвалась, а мир отчего-то продолжает кружиться, как прежде, словно ничего не произошло. Ему вновь безразлично то, что в нём происходит, и это раздражает только сильнее. Было ли лучше, если бы вместе с Саякой перестало существовать всё? Горе, отчаянье, счастье - вместе с не заслужившим последнее скрипачом.
- Саяка загадала желание для того парня, ведь так? Поэтому ты и не виновата. После того, как она стала волшебницей ради него, было уже поздно её спасать, если... - Кёко тяжело вздохнула, прервавшись, крепче прижав к себе бездыханное тело. - Если это действительно неизбежный конец всех волшебниц.
Девочка осторожно опустила на землю подле сохранившейся ещё стены здания аквамариновую подругу, так, словно бы та просто присела отдохнуть, привалившись к стенке спиной, и встала перед ней на колени, пристально глядя в чужое застывшее лицо. Вот уж совершенно не так Сакура хотела завершить и свою собственную жизнь. И всё из-за белой инопланетной твари, поступающей даже хуже тех, кто подписывает в контрактах важные пункты мелким и малозаметным шрифтом.
- Мадока, ты говорила о похоронах... Думаю, Саяка заслужила большего, чем просто быть закопанной в землю. Её всё равно найдут рано или поздно, и пусть лучше ей устроят похороны в кругу семьи и близких, - мысль о том, чтобы просто оставить её здесь не давала покоя и не являлась идеальным вариантом, но это было лучше, чем спрятать девочку под землю - словно бы нашкодивший ребёнок, пытающийся спрятать осколки нечаянно разбитой вазы под ковёр. Кёко до сих пор, несмотря ни на что, ощущала свою вину из-за сломанной, но так прежде любимой "вазы".
Алая волшебница закрывает глаза и молитвенно складывает руки. Ей нужно лишь несколько мгновений, чтобы попрощаться. Слова молитвы сами звучат в голове, однако не заученно-монотонно, тяжело и тягуче, словно не застывший ещё бетон, а поистине искренне, живо, но спокойно, подобно равномерным всполохам огонька на поминальной свечке. Губы невольно шевелятся, повторяя звучащие в голове эхом слова, - шёпотом, почти беззвучно, что не расслышит даже Мадока, и лишь заглушающий всё шелест листвы на ветру подхватит эту тайну и навсегда унесётся с ней вдаль с очередным порывом. Кёко вскоре откроет глаза, посмотрит на безжизненную девочку перед собой уже спокойнее, пусть и с отголосками прежней тянущей тоски в персиковых глазах, и поднимется с земли. Шаг, другой - чуть дальше от безжизненной фигуры.
- У тебя ещё будет шанс с ней попрощаться, но... Если есть, что сказать... - Сакура смотрит себе под ноги, не заканчивая фразу. Вообще, Мадоки не должно здесь быть. Она не должна сейчас переживать всё это, чувствовать эту боль, нельзя было её во всё это вмешивать изначально, а теперь уже поздно. Следовало сразу отправить её домой, чтобы не волновать её родителей, чтобы её саму этот кошмар отпустил из своих объятий. Чтобы, в конце концов, она могла забыться беспокойным сном, сжимая в руках мягкую подушку. Сон, пожалуй, не помешал бы никому. Вот только в отличие от своих подруг, для Саяки он стал уже вечным.
«Прошу, Господи, упокой душу Саяки и даруй ей счастливый сон.»

+2


Вы здесь » Puella Magi Madoka Magika » Филлеры » Горе - не море, выпьешь до дна.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC